Королевство свободных - Страница 15

Однако пристального внимания заслуживают две другие версии: тщательно спланированный переворот, устроенный организацией «Люди Крипты» и так называемый адрианопольский след. Остановимся пока на версии переворота. Ведь это практически единственная версия, способная дать вразумительные ответы на все вопросы относительно первых двух дней пребывания в Талбеке самозванца.

Прежде всего, я склонен верить книге господина Лионеля Фуко «Священный престол и святая реликвия», которая, в отличие от многих других книг о «Людях Крипты», основывается на источниках, внушающих доверие историку. Прежде всего, как мне кажется, стоит тщательно проверить версию о том, что так называемая семейная тайна де Лумаро была известна представителям других знатных домов, которые в большинстве своем могли хоть и с натяжкой, но все-таки претендовать на кровь де Лумаро и на родство с легендарным сподвижником короля-ванда. К тому же, сами приметы, многократно и подробно изложенные в хрониках времен правления Ательреда II, уже красноречиво говорят о том, что это отнюдь не была тайна за семью печатями.

Но давайте снова вернемся к событиям во дворце и трагической гибели наместника Сарана дона Федрико де Эльдонго, человека во многом незаслуженно обойденного вниманием.

Появление случайного и, заметьте, вооруженного человека в тронном зале, намеренное бездействие гвардейцев дона Риго, словно по мановению руки собранная толпа — причем в самый жаркий час сиесты, — все это может говорить только в пользу заговора «Людей Крипты». Мы же сейчас вместе попытаемся выяснить, кто же возглавил этот заговор и почему получилось так, что странный самозванец, появившийся словно из ниоткуда, вышел из-под контроля самой могущественной тайной организации средневековья. Но вышел ли?

Глава V. Благородный дон Лумо де Веньялло, хранитель Большой королевской печати

Талбек, столица Саранского княжества, ночь на святого Варфламия мученика, лето Господне 5098 от сотворения мира

Господи, благородные доны, если бы вы только знали, как я люблю фарсы! Эти скучнейшие миракли с Темным на ходулях, ангелами с серыми от пыли матерчатыми крыльями. Это так вульгарно и ничуть не поучительно для народа. Даже наоборот, горожане и крестьяне после такого, с позволения сказать, священнодейства совсем перестают верить в вышние и адские силы. Другое дело — фарсы. Здесь все как в жизни. Похотливый поп отпускает грехи аппетитной крестьянке прямо в кровати, жадного купца проводит деревенский дурачок, ну и так далее. Так оно ведь и есть в жизни, благородные доны.

Все эти длинные, скучные жесты северян напоминают поле, усеянное смердящими трупами. А в фарсах — жизнь, борьба, радость. Поэтому я и люблю фарсы. А еще потому, благородные доны, что они так близки к тому, чем я в своей скорбной земной юдоли занимаюсь.

Какие только истории не разыгрывались перед глазами моих бдительных слуг, какие семейные драмы, жульничества и заговоры! И если когда-нибудь, по прошествии многих веков, если не наступит в ближайшее время Судный день (во что я вовсе не верю как истинный арианин), мои дальние потомки аккуратно перепишут и переплетут мою книгу в хороший кожаный переплет, там будут все самые смешные, неподдельные саранские жесты, записанные мною со слов моей «тихой гвардии», как я их ласково зову.

Но гвардию, скорее, должно было назвать тишайшей, это более справедливо. И подтвердить сие гордое звание им придется сегодня. И, ох, как придется при этом расстараться.

Фарс под названием «Самозванец, или Король-простак» с самого начала мне пришелся по душе. Единственное, о чем я печалился, благородные доны, так это о том, что не я его придумал. Но провидение — лучший придумщик, нежели смертные.

А ведь мне следовало все это измыслить самому. Какой стыд, благородные доны! Ведь все так просто! Этому парню — не знаю, откуда он только взялся — не пришлось и врать-то. Мои люди лицезрели эту умилительную картину. Наш достопочтенный баран дон Риго с умилением встречает истинного короля. И плевать нашему хранителю великой тайны, которую знаю не только я, но и некоторые любовницы приближенных наместника. Да, любовницы знают, а наместник, кстати, нет. Вот что забавно-то, благородные доны! Приход, расход он хорошо считает, не спорю, княжеская сокровищница при нем значительно пополнилась, а вот в дворцовых интригах он понимает не более, чем вареный окунь. Думает, что за деньги все можно купить. Не самое, конечно, ужасное заблуждение, но все-таки фатальное. Для него. Как выяснилось.

А парень хорош — голову снес наместнику. Я аж чуть не присвистнул, но вовремя сдержался, тронный зал все-таки, не корчма. К такому повороту даже я не был готов. Нет, все-таки он не шпион. Он либо сумасшедший, либо его в самом деле послало провидение. Так мой любимый жанр уличных постановок медленно превращается в скучнейший жест.

По примеру того, небезызвестного, где в Рогосском ущелье погиб наш доблестный и любимейший вассал нашего великого короля-ванда. Как бишь его звали-то? Рыцаря, конечно, никто не знает уж, как звали, а в жесте прозывается он доном Ротландо.

Во дворце оказалось, что не такой уж и дурак наш доблестный дон Риго, герцог Сарский, но предположить, что это его проделки, так же невозможно, как и то, что это дело рук адрианопольского кесаря. Они там хоть люди и утонченные, наследники древней империи, второй Рим, ан так не умеют играть, в этом я поручусь, благородные доны.

Так, что у нас теперь остается? Или сумасшедший, или… Я мысленно осенил себя крестным знамением. Потом спохватился и злобно сплюнул, опять же мысленно — мы же продолжаем в тронном зале оставаться. А новоявленный король вместе с напыщенным доном Риго отправились с народом говорить, да не откуда-нибудь, а с королевского балкона. Хотя ни короли, ни князья с него сроду не говорили, даже наместники своим присутствием не осеняли. Только глашатаи, да и то не очень часто.